Моё варенье из одуванчиков.

varenie

Почти всегда , когда я нежусь  на солнышке и слушаю звуки природы, будь то нежный шум моря, пение птиц или шелест деревьев, всё это настраивает меня на определённый лад. Я становлюсь очень сентиментальной. 

Меня манит   с непреодолимой силой побыть  с  моей душой наедине, отбросив суетные дела.

Встреча близка.  Я  чувствую трепет,  закрываю глаза  и открываю невидимую дверь.

Сегодня очередь воспоминаниям  о  детстве в деревне.

 Отсвет этих далёких дней согревает меня и сейчас и так и манит заглянуть на часок в тот дом и в тот летний сад...

Душа моя словно пребывала в раю всё то время, когда я до 14 лет ездила каждый год в деревню к бабушке.  Всё было просто и гармонично в этом маленьком мире, наполненом простой поэзией природы, светом и любовью.

  Жизнь моя сложилась так, что несколько любимых  мест, где я была счастлива, я покинула без надежды на возвращение. Может это был какой-то высший план, неведомый мне? Предначертание терять то, к чему ты так привязан, чтобы понять, что на Земле нет ничего вечного, всё, что мы имеем, лишь иллюзия, мы путники,  и не здесь надо искать точку опоры...

  Набокова тоже всю жизнь преследовали воспоминания об  утраченном.  Он покинул Россию после революции и всю жизнь ностальгировал по тому тёплому и уютному родительскому дому, который он был вынужден  оставить, по детским впечатлениям. Они были всегда с ним.  Эти запахи и звуки, ушедшие навсегда люди. Так, что он никогда не приобрёл своего дома, а жил в гостиницах. Детство Набокова – это сказочно-волшебный, лучезарный, нарядный, идеальный русский мир.

   Я его очень понимаю, т.к сама время от времени сворачиваю на дорогу ведущую в детство. Туда, где варилось варенье из одуванчиков и пьяняще прекрасно пахло сиренью, дымом и пирожками.

  У меня всё было очень контрастно. 9 месяцев в году я проводила с родителями на Севере за полярным кругом в ожидании лета. Мне всегда было там  холодно. В детском садике, в школе, на улице и дома. Холод пробирал до костей. Новый год был единственным просветом среди множества морозных, заснеженых или  серых и дождливых, ветренных  дней.  Мои воспоминания о жизни на Севере  не отличаются разнообразием, зато летние месяца  я помню  во всех мельчайших подробностях.

  Далеко-далеко от моего северного городка,  почти в  двух днях пути на поезде меня ждал маленький дом, сад со старыми липами и качелями и самое главное,  добрая бабушка.

В детстве казалось, что счастье будет длиться вечно.

  Бабушка неизменно ждала нас у пыльной дороги, сидя на большом  бревне, с надеждой вглядываясь вдаль. Остановка от деревни располагалась  почти в километре, у бабушки были больные ноги, и потому она ждала ближе к дому.

  Она знала, что мы приедем именно в этот день, но в который час, нет. Мы могли успеть или не успеть на рейсовый автобус или задержаться. Её ожидание тоже длилось 9 месяцев.  Не знаю, ждал ли меня кто-нибудь ещё  так, как она. Наш приезд для неё означал конец одиночеству, на которое её обрекла жизнь. После войны в деревне многие не вышли замуж, так и бабушка Дуся не была никогда замужем. Мы, внуки её брата, были ей родными. Не проявляя явной нежности, она любила нас. А ведь это так важно, чувствовать, что тебя любят. Любят без громких слов и красивых жестов, давая тебе спокойно расти и развиваться, познавать мир без наказов и критики.

  Вот мы и добрались. Обняли бабушку и пошли по направлению к  дому. Первыми нас встречали у фасада дома георгины вперемежку с крапивой (ох уж эта крапива, досталось же мне от неё), а уж затем нас ждала маленькая  калитка, за которой красовались  кусты сирени и калины.  Одна сирень была белая, а другая сиреневая. И пахли они обе чудесно.

  К дому дедушка пристроил крытое крыльцо, на котором в аккуратный ряд на скамейке стояли вёдра с колодезной водой. Под ними расположились галоши, без них ведь никуда, дорога в деревне не асфальтирована, как только пройдут дожди, лужи, грязь.

  Дальше шла маленькая летняя комнатка, в которой спала я.  По приезду в ней было холодно, но меня это не пугало.  Я брала грелку, множество одеял и уходила спать из тёплой, натопленой избы. В доме у родителей я делила комнату с братом, потому мне  было так  дорого одиночество. Только у  бабушки я могла ложиться  и вставать, когда мне этого хотелось.

  Перед входом в избу было помещение, где стоял стол с плитой, тут летом готовили, затем располагалась кладовка с съестными запасами и накопившимися за зиму жуналами « Крестьянка», «Экран» , «Огонёк».

 Я так и вижу, как в тёплый, летний день бабушка варит варенье из одуванчиков, крыжовника, смородины и клубники, снимая ароматную пенку длинной, деревянной ложкой.

В детстве  всё дышало какой-то негой и спокойствием, жизнь шла не спеша. Изредка её нарушали какие-то события, но они тоже вписывались в общую канву.

По приезду, по обыкновению, мы с дороги пили чай с пирогами и конфетами. Нам очень хотелось уже побежать в сад, а мне особенно, ведь меня там  ждало маленькое чудо.

  Это был деревянный домик, построенный дедушкой. Он у кого-то увидел что-то подобное и построил мне намного лучше. Аккуратный, с маленькой мебелью, с окошком и игрушечной трубой он казался мне пределом совершенства.

 Как сейчас помню, дедушка уехал в деревню раньше нас и написал письмо, которое мне мама и прочитала на кухне во время обеда.

«Тебя ждёт сюрприз...» , - говорилось в письме, но что это, не было написано. Мне было пять лет. Вообразите моё нетерпение и моё восхищение, когда я, приехав в милую сердцу деревню и прибежав в сад, увидела  там это  чудо! Дедушка выкрасил домик в голубой цвет.

 И этот домик в саду среди вековых лип стал для меня символом на всю жизнь. Он живёт в моём сердце в самом его тайном уголке, как и живёт воспоминание о дедушкиной любви.

 Он умрёт довольно-таки рано, мне едва исполнится десять  лет, но любовь, свет её, будет освящать всю мою жизнь. Маленький голубой домик среди старых лип – это мой маяк. В какие бы жизненные бури не закидывала меня жизнь, у меня есть надёжный ориентир,

 Каждый раз, мысленно оказываясь в тех далёких годах, вспоминая бабушек и дедушек, я понимаю, что они были необычными людьми. Простыми, не имевшими особых титулов и заслуг, без образования, но великих в умении любить. У них было трудное детство и юность, потому может они так высоко  ценили семью, дружбу, всех людей. Они мало говорили и больше молчали, как те люди из фильмов о 60 -х годах, но в их молчании было так много всего, что я пытаюсь понять до сих пор. И не могу постичь их тайны.  

  В жизни со мной произошло много интересных событий, ярких встреч, но я больше никогда не ела одуванчикового варенья и никогда не ездила в деревню...

 

 

 

 

 

  

Вера видит невидимое, верит в невероятное и получает невозможное.